Вероника Моисеева, стажер Национального комитета по исследованию БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
Индекс The Portland Soft Power 30 проводит анализ тридцати успешных в использовании «мягких» ресурсов стран по ряду следующих показателей: культура, цифровая дипломатия и уровень ее совершенствования посредством социальных сетей, дипломатические ресурсы и вклад в общемировое развитие, интерес иностранцев к системе образования в стране, ее политические ценности и общественные институты, привлекательность экономической модели развития и ее конкурентоспособность. Эксперты отдают Китаю лишь 27-е место по результатам 2018 г. (понижение с 25-го места по сравнению с 2017 г.). Причина – достаточно низкий уровень толерантности к либеральным ценностям, уровень политической свободы, некоторые выделяют также степень безопасности личности.
Так называемая «мягкая сила» Пекина служит по большей части препятствием для страны и ее населения. Но нужно отметить, что эффективным для процветания страны является руководство моральными принципами «всеобщей любви» и «взаимной выгоды» на основе «почитания единства». Подобный лейтмотив преобладает в стратегической культуре Китая, и можно признать очевидным тот факт, что китайская философская мысль в принципе предполагает большую гибкость, особенно если речь идет о каком-либо противостоянии. Благоприятной почвой для развития «мягкой силы» Китая стала также концепция «китаецентризма», которая получила развитие на основе конфуцианства. Срединное царство (Чжунго) распространяло свое влияние на периферийные для него «варварские» территории и народы, выступая в роли проводника культурных ценностей и достижений цивилизации. По этой причине границы китайского цивилизационного ареала определялись не в соответствии с этническим составом, а скорее по признаку культуры. Подобная культурная близость стран Восточной Азии сохраняется и по сей день. Проявляется она в языковом, социально-бытовом, административно-правовом, религиозном аспектах, равно как и в традиционных видах искусства.
Принцип «всеобщей любви» (цзяньай) является предпосылкой для осуждения войны. Всеобщая любовь — это то, что распространяется повсеместно, другими словами, независимо от связанных с этим личных отношений. Это приносит пользу любящему и любимому, а неспособность любить повсеместно вызывает социальные потрясения. Такая терпимость возможна, если люди воспринимают чужую родину, семьи и жизнь как свои собственные. Данные идеи близки к христианской доктрине, которая учит, что все Божьи создания равны.
Культурный акцент на единстве и гармонии также означает, что китайцы сильно ориентированы на отношения. К межличностным взаимодействиям подходят чутко, с острым вниманием к чувствам людей. На все поведение и общение в Китае влияет концепция «личности». Личность — это качество, присущее большинству азиатских культур и представляющее репутацию, влияние, достоинство и честь человека. Люди обычно действуют обдуманно и сдержанно, чтобы защитить свою самооценку и восприятие сверстниками. Консервативное поведение является нормой, поскольку люди не хотят выделяться или рисковать потерять лицо, делая то, что считается неуместным. Лицо настолько неотъемлемо от китайской культуры, что правительство и бизнес-структуры включают его в свои процессы принятия решений. Например, компания может купить дорогостоящее оборудование, которое никогда не используется для улучшения своего лица.
Так, в продвижении проекта Институтов Конфуция страны БРИКС рассматриваются как приоритетные. Практика вовлечения национальных университетов Китая и принимающей страны в учреждение и функционирование институтов и классов Конфуция способствует налаживанию более тесных контактов и открывает возможности для организации академического сотрудничества вузов и развития совместных образовательных программ.
Наиболее успешным введение институтов Конфуция среди стран-участниц БРИКС можно признать в России: в стране насчитывается девятнадцать институтов и три класса Конфуция, организованных при высших учебных заведениях, школах Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда, Казани, Екатеринбурга, Иркутска, Новосибирска, Владивостока и ряда других городов. Как подчеркнул Си Цзиньпин во время своего визита в Россию в июне 2019 г., «сотрудничество в сфере образования представляет собой один из главных каналов укрепления взаимопонимания и дружбы между народами». По официальным данным Министерства образования Китая, уже к концу 2017 г. Индия и Россия входили в десятку стран, из которых приезжает наибольшее количество людей для освоения разных ступеней высшего образования.
Основные направления деятельности Китая в проведении политики «мягкой силы» в большинстве своем стандартны и включают в себя: – продвижение китайской традиционной и современной культуры посредством популяризации языка, литературы, религиозно-философских учений и практик (фэншуй, цигун), традиционных видов боевых искусств, попкультуры, национальной кухни, проведения различных культурных фестивалей; – налаживание тесных контактов, научных и образовательных программ с вузами третьих стран, создание «мозговых центров»; – повышение престижа государственной власти посредством дипломатических ресурсов; – активная работа с китайской диаспорой, проживающей в третьих странах; – совершенствование технологического потенциала и распространение информационно-коммуникационных технологий под маркой «сделано в Китае»; – расширение торгово-экономических связей, инвестиционных и инфраструктурных проектов с интересующими странами и регионами.
Другим значительным источником «мягкого» присутствия КНР является китайская диаспора, которая традиционно многочисленна и занимает достаточно высокое положение в странах Юго-Восточной Азии (в первую очередь в Таиланде, Сингапуре и Малайзии), так как по большей части контролирует здесь финансовые потоки. Общеизвестны тесные связи между китайскими эмигрантами внутри диаспоры страны пребывания, а также с исторической родиной, что потенциально представляет собой значительный ресурс «мягкой силы». Однако иначе обстоят дела в странах-партнерах Китая по объединению БРИКС.
Китайская иммиграция в Российскую Федерацию переживала непростую ситуацию. Периоды приема беженцев по причине лихорадивших Китай общественных и политических потрясений, а еще активизации контактов, сопровождавшиеся привлечением трудовых мигрантов для продвижения инфраструктурных планов и индустрии, сменялись депортацией и закрытием границ. Из-за ухудшения советско-китайских отношений в конце 1950-х годов восстановление контактов и, как последствие, перемещения через границу возобновились только в 1980-х годах.
Если говорить о размере диаспоры КНР в РФ, то сейчас официального источника аналогичных данных в РФ не имеется, а данные Федеральной службы государственной статистики говорят о примерном паритете заезда и выезда из КНР. Общее количество на территории РФ (преимущественно в Москве и в Дальневосточном регионе) оценивается от 300 до 500 тыс. человек. Впрочем, и в данном случае значительна доля из них прибывает в рамках трудовой миграции на конкретные периоды. Ведущими сферами трудовой занятости и сейчас остаются торговля, строительство, сельское и лесное хозяйство, обрабатывающие производства. Но как подчеркнул А.Ларин в своем труде «Китайские мигранты в РФ. История и современность», китайских мигрантов невозможно именовать диаспорой в полном значении этого мнения, впрочем, предоставленной общности присуща эта значимая черта, как присутствие организационных форм работы сообществ.
Китайская диаспора остается одной из самых крупных в мире (по количеству эмигрантов ее обгоняют только Индия, Мексика и Россия). Однако она не так широко представлена в странах-партнерах по БРИКС, но вполне может посодействовать в постепенном установлении более дружественных горизонтальных связей между обществами, а активное социально ответственное поведение позволит скорректировать образ Китая в положительную сторону.
Вместе с тем, важно понимать, что Китай объективно заинтересован в распространении на мировом рынке своих технологий. Это, с одной стороны, служит ответом на вызовы национальной безопасности в киберпространстве, а с другой — отвечает интересам страны в поддержании экономического роста и распространении влияния в масштабах всего мира, что отчасти и явилось причиной, развернувшейся между ним и США торговой войны. Помимо работы в многостороннем формате проводятся и двусторонние связи научного сообщества по актуальным для стран вопросам. Например, в июне 2019 г. по итогам встречи на Третьем китайско-бразильском диалоге высокого уровня по науке, технологиям и инновациям стороны рассмотрели широкий круг вопросов для совместной работы.
В разворачивающейся борьбе за лидерство в киберпространстве и телекоммуникациях за звание «технологической сверхдержавы» рынки Бразилии, России, Индии и ЮАР становятся для Пекина одними из самых перспективных, а сотрудничество в формате БРИКС это еще одна площадка для продвижения китайских технологий. Если говорить об экономической основе межгосударственных отношений, то ситуация следующая: Пекин уже сегодня входит в число крупнейших торговых партнеров для БРИКС и лидеров в прямых инвестициях в Бразилии и ЮАР. По большому счету его политика «мягкой силы» явно привязана к инвестиционным и инфраструктурным проектам.
На сегодняшний момент Китай, безусловно, имеет все необходимые финансовые ресурсы для того, чтобы использовать их как рычаги давления и влияния на достижения своих задач в рамках объединения БРИКС. Однако и ограниченный равными долями участия всех пяти стран, одним из таких инструментов служит Новый банк развития БРИКС, договор о создании которого был подписан на саммитe в г. Форталеза (Бразилия) в 2014 г. Основными направлениями для финансирования являются строительство объектов транспортной, городской и сельской инфраструктур, программы развития энергоснабжения (в первую очередь — возобновляемых источников энергии) в странах объединения.
Несомненно, экономические успехи Китая во многом обусловили рост интереса к стране, а также возможности применения дополнительных ресурсов для укрепления престижа государства и расширения его влияния. В условиях ужесточения конкуренции на мировой арене применение «мягких» инструментов будет приобретать для Китая все большее значение. В целом характерной чертой распространения китайской «мягкой силы» является тесная сопряженность проводимых мероприятий с совместными экономическими или инфраструктурными проектами. Более того, значительно больше внимания уделяется странам на пространстве инициативы «Один пояс, один путь».
