Николай Марчук, стажер Национального комитета по исследованию БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
Термин БРИК, а впоследствии БРИКС, концептуализированный Джимом О‘Нилом, известен мировому сообществу уже более 20 лет. За этот период это объединение смогло расшириться как количественно, включив в себя Южную Африку, так и качественно, оформившись в экономический блок и торговую ассоциацию, несмотря на целый комплекс противоречий между участниками. На протяжении своего существования блок стран БРИКС пытался взаимодействовать по разным сферам – от обороны до экономики – с государствами вне блока, одним из которых является Мексика. Напомню, что это крупная страна с населением более 133 млн человек, находящаяся в выгодном географическом положении между государствами Южной Америки и развитыми державами Северной Америки.
В 2017 году Китай, будучи тогда председателем БРИКС, пригласил на саммит пять стран из других регионов, в том числе Мексику. Одной из причин такого решения Поднебесной является, как считает член совета по межнациональным отношениям при президенте России Богдан Беспалько, стремление «пятерки», и в первую очередь Китая как ее экономического лидера, к расширению влияния блока на глобальном уровне. В этом контексте Мексику можно рассматривать как одно из возможных направлений для расширения, с учетом того, что в последние годы она и ее северный сосед США накопили большой комплекс проблем в рамках двухсторонних отношений.
Вопрос о потенциальном расширении объединения за счет СШМ должен рассматриваться в нескольких измерениях: политики Китая в отношении Мексики; сотрудничества страны ацтеков с БРИКС, внешней политики самой Мексики, а точнее степень ее ориентированности на США, несмотря на достаточную самостоятельность на международной арене.
За 2019 год Мексика импортировала из Китая товаров более чем на 62,5 млрд долларов США, что составило, с одной стороны, всего 14% мексиканского импорта, но с другой обеспечило Поднебесной второе место. Однако в сфере прямых иностранных инвестиций (ПИИ) КНР не входит в первую пятерку государств, инвестирующих в страну ацтеков. При этом стоит заметить, что КНР их постепенно наращивает: если в 2015 году инвестиции из континентального Китая составили 52 млн долларов, то в 2018-м - уже 260,5 млн, то есть выросли в более чем в пять раз (хотя в 2019 году в Мексику китайских инвестиций пришло только 85 млн). Это вроде бы не идет ни в какое сравнение, например, с ПИИ из США, которые за один только 2019 год насчитывали 12 млрд долларов. Вместе с тем нельзя не признать растущее экономическое присутствие Китая в Мексике.
Такую тенденцию предоставляется возможным проиллюстрировать следующим примером: китайские платформы электронной торговли и шеринга, например, Didi имеют огромный потенциал политического влияния в силу характера своего бизнеса, в котором на вложенный доллар занято больше латиноамериканцев, в том числе и мексиканцев, чем в любой другой крупной китайской инициативе. Как показывает связь Didi с инициативами “умных городов” в Мексике, ее продвижение в регионе в сочетании с финансовой, позиционной и другой информацией, собранной о ее клиентах, это также представляет собой в значительной степени нереализованный риск для разведки в регионе в масштабах, аналогичных Huawei, как отмечает исследователь Р. Эван Элис.
Вместе с тем КНР активно проникает в отрасли по добыче полезных ископаемых как Мексике, так и во всей Латинской Америке. Скажем, в мексиканской пустыне штата Сонора новое литиевое месторождение эксплуатируется полностью китайской Gangfeng.
По мнению аналитика Э.Д. Петерса, несмотря на все мощные движущие силы, продвигающие приток новых китайских ПИИ в Мексику, для обеспечения дальнейшего процветания необходима надлежащая институциональная среда, которой не хватает в рамках экономических отношений между КНР и Мексикой. Несмотря на это препятствие многое указывает на постепенное увеличение влияния КНР за счет экономических инструментов в Мексике и шире - во всем регионе Латинской Америки.
Следует еще раз обозначить, что проникновение китайских инвестиций отчасти мотивировано именно расширением уже своего политического влияния в регионе. Не случайно за период с 2020 по 2025 год тысячи китайских компаний из многих секторов планируют увеличить свои инвестиции в Мексику, что обусловлено отчасти напряженностью в торговой сфере между Китаем и Соединенными Штатами.
Именно по этой причине некоторые американские исследователи, например, тот же Р. Эван Элис в своих работах призывают к тому, чтобы США изменили свой нынешний курс в отношении стран Латинской Америки. В частности он считает, что крайне важно, чтобы США добились большего успеха в поддержании внимания к региону и выделении ресурсов для его развития. Так, он предлагает в качестве одной из мер усиление участия частного сектора, включая частные инвестиции в регион, дополняемые целевой государственной помощью, чтобы улучшить американский имидж в регионе, в том числе и в Мексике.
В свою очередь для Мексики наращивание торгово-экономического и инвестиционного партнёрства с Китаем представляет собой способ как диверсифицировать свою экономику, так и укрепить собственные позиции на международной арене. Таким образом, следует отметить, что возможное вхождение в БРИКС Мексики имеет под собой основания, а именно постепенно увеличивающееся экономическое проникновение в страну китайского капитала. Хотя одного этого недостаточно для того, чтобы Мексика стала членом блока.
В рамках анализа вероятного вхождения Мексики в БРИКС следует обратить внимание и на ее потенциал в качестве члена блока. Для этого следет обратиться к докладу Пир-Центра, который посвящен тому, насколько потенциальный кандидат на вхождение в БРИКС - а Мексика одна из шести стран-кандидатов - поспособствует укреплению роли объединения в обеспечении международной безопасности. Согласно этому анализу для БРИКС Мексика является не самым желательным кандидатом по ряду факторов. Во-первых, она в отличие, например, от Египта или Индонезии, не вписывается в существующую архитектуру сотрудничества стран БРИКС. Во-вторых, Мексика не располагает достаточным потенциалом в сфере обеспечения кибербезопасности. Отчасти это обусловлено недостаточным финансированием в этой сфере, несовершенством нормативно-правовой базы, слабым уровнем взаимодействия между федеральным и региональными уровнями власти.
Кроме того, нельзя не списывать со счетов и такой важный фактор: внутри самой Мексики с 2006 года ведутся непрекрающаюся нарковойны как между государством и транснациональными картелями, так и между самими нарко-ОПГ. Согласно данным Всемирного банка, в этой стране количество преднамеренных убийств увеличилось c 9,7 в 2006 году до 29 на 100 тыс. человек в 2018 году. При этом, если считать только по мужскому населению страны, то уровень убийств за аналогичный срок увеличился с 17,4 в 2006 году до 53,3 на 100 тыс. человек в 2018-м. По одним данным в Мексике с 2006 года по 2018 год война с наркобизнесом привела к гибели более 150 тыс. человек. По другим - за период с 2006 по 2021 гг. погибло около 350 тыс. человек.
В связи с этим можно прийти к выводу, что из-за катастрофической внутренней нестабильности, вызванной слабостью федерального правительства и в целом коррумпированности мексиканского госаппарата, Мексика в качестве члена БРИКС не способна принести что-то конструктивное в сфере обеспечения международной безопасности. Разумеется, нельзя списывать со счетов и тот аспект, что Мексика активно занимается противодействием ОМУ-терроризму и участвует в ряде инициатив в сфере обеспечения безопасности, в которые вовлечена Россия. Так, Мексика принимает участие в работе РГОС и ГПЭ ООН по вопросам информационной безопасности, Глобальной инициативе по борьбе с актами ядерного терроризма и МАГАТЭ. Однако подобная внешнеполитическая вовлеченность Мексики имеет конструктивный эффект и без членства в БРИКС.
Другой не менее важной причиной, почему участие в БРИКС Мексики не принесет для блока положительного эффекта, заключается в естественной ориентированности этой страны на Вашингтон. Объясняется это в первую очередь тем фактом, что более 39% ПИИ в Мексику только за кризисный 2020 год пришлись на Соединенные Штаты. Кроме того, США активно помогают Мексике в борьбе с наркокартелями, и, несмотря на неоднозначность, а точнее провал этого партнерства, новая, принятая в октябре этого года, программа Мексики и США по обеспечению безопасности, общественного здравоохранения и безопасных сообществ указывает на то, что двустороннее взаимодействие между странами будет продолжаться. В таком развитии, безусловно, Мексика заинтересована из-за привлечения как финансовой, так и специализированной американской помощи с целью обеспечения внутренней безопасности в рамках войны с картелями.
Вот почему сближение блока БРИКС с Мексикой уже невыгодно как самой Мексике, полагающейся на американскую поддержку в решении внутренних проблем, так и для США, которые стремятся за счет совместных инициатив любой ценой удержать позиции в Западном полушарии. Еще раз нельзя не напомнить об экономической близости двух стран, которая проявляется не только в денежных вливаниях, но и в людях, так как, например, к концу только 2017 года численность мексиканских мигрантов уже достигла 12 млн человек. Как подчеркивает Р. Эван Эллис, связь США с Мексикой через географические, торговые и даже семейные узы естественным образом обуславливает сотрудничество обеих стран.
Таким образом, можно прийти к выводу, что вступление Мексики в БРИКС в целом не даст этому блоку позитивного эффекта. Если же рассматривать вступление страны в объединение как продолжение экономической экспансии Китая в страну, то оно также не имеет смысла ввиду того, что даже обсуждение такого вопроса на официальном уровне спровоцирует противодействие со стороны США, в чем уже не заинтересованы другие члены самого блока, например, Индия или Бразилия. В этой связи экономическая экспансия китайского капитала как инструмент влияния на Мексику в целом может спокойно использоваться и на существующем уровне двусторонних отношений, что выгодно для обеих стран, так как способствует диверсификации мексиканской экономики.
Но основным препятствием для вступления в БРИКС Мексики, несмотря на ее относительно независимую позицию в области международной политики и мировой экономики, является все же ее политическая ориентированность на своего северного соседа, даже при наличии таких серьезных проблем, существующих между странами, как кризис на границе и откровенный провал совместной борьбы с наркокартелями.
