Дарья Матяшова, стажер НКИ БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
Концепция устойчивого развития появилась в политическом дискурсе в 1960-1970-е гг. – эпоху социально-экономического кризиса, связанного с интенсивным послевоенным восстановлением, создания Римского клуба, экологических инициатив ООН и США и, наконец, объявления Международного десятилетия развития. В этот период устойчивое развитие рассматривалось главным образом в экологическом контексте – так, в первом докладе Римского клуба «Пределы роста» были очерчены ограничения, прежде всего, природного характера, с которыми должно было столкнуться человечество при сохранении имевшихся темпов потребления ресурсов.
Однако в 1980-х произошёл сдвиг от главным образом экологической оптики в концепции устойчивого развития к дополнению её экономикой, и в 1987 г. в докладе «Наше общее будущее» термин «устойчивое развитие» был сформулирован как «развитие, отвечающее потребностям ныне живущих людей, не лишая будущие поколения возможности удовлетворять свои потребности». В 1990-х же в устойчивом развитии чётче очертилась социальная оптика – в Рио-де-Жанейрской декларации 1992 г. в качестве глобальных задач были определены искоренение бедности, защита наименее развитых и экологически уязвимых стран, наращивание человеческого потенциала и активное вовлечение в принятие экологических решений женщин и местных сообществ. Таким образом, холистическая концепция устойчивого объединила три базовых компонента – экологический, экономический и социальный, каждый из которых, тем не менее, может быть проанализирован отдельно.
В экономическом плане устойчивое развитие ориентировано на выработку такой модели взаимоотношений, которая вела бы к глобальному равенству (равному доступу к рынкам и ресурсам для государств и равным возможностям для их граждан), появление ресурсосберегающих инноваций, а также создание новых паттернов потребления и производства. По нашему мнению, в выработке этой модели особо заинтересованы страны бывших «второго» и «третьего» миров, поскольку это не только расширит их экономические возможности, сбалансирует их экономические системы (в частности, защитив их от голландской болезни за счёт появления инновационных секторов) и повысит благосостояние их жителей, но и увеличит их престиж на международной арене. Так, в случае успешной выработки новой экономической модели они выступят создателями новых международных правил и институтов и, возможно, станут лидерами нового мирового порядка. В связи с этим особую значимость приобретает так называемая кооперация Юг-Юг, объединяющая такие страны через научно-техническое сотрудничество, экономическую взаимопомощь и в перспективе ведущая к унификации производственных стандартов на основе принципов устойчивого развития.
БРИКС представляет собой межрегиональное объединение стран, к 2010-м успешно перешедших из «третьего» мира в «первый». Члены БРИКС, будучи полюсами роста мировой экономики новыми центрами мирополитического влияния, настроены на реформирование механизмов глобального управления и привлечение в «союзники» стран, способных к экономическим рывкам в новом тысячелетии – т.е., развивающихся стран современности. В связи с этим устойчивое развитие в экономике представляет для БРИКС одно из приоритетных направлений политики – драйвер для дальнейшей интеграции и повышения веса на международной арене. Для успешной реализации этого направления была выработана соответствующая институциональная архитектура.
Главным институтом БРИКС, специализирующимся на экономическом аспекте устойчивости, является Новый банк развития (НБР), основанный в 2014 г. по итогам VI саммита в Форталезе. В качестве его миссии была провозглашена «мобилизация ресурсов для инфраструктурных проектов и проектов устойчивого развития в странах БРИКС и других развивающихся экономиках» - т.е. в ней было заложено два аспекта – создание базы для дальнейшего устойчивого экономического развития (в соответствии с негласным консенсусом, согласно которому инфраструктура является основополагающей в достижении ЦУР) и кооперация Юг-Юг. Последняя должна интенсифицироваться за счёт открытого характера членства в НБР – его членами могут становиться любые члены ООН, вне зависимости от того, являются ли они заёмщиками или нет.
Тем не менее, максимально широкие критерии членства, по нашему мнению, нацелены не столько на кооперацию Юг-Юг, сколько на привлечение максимально большого количества партнёров в «зеркальную» по отношению к классическим институтам Бреттон-Вудской эпохи организацию. В долгосрочной перспективе это должно способствовать трансформации НБР в финансовую организацию, самостоятельно задающую нормы и правила для международного сообщества и способную конструировать международный финансовый режим в соответствии с принципами равного учёта интересов всех участников системы. Об этом свидетельствует и заявленное в стратегии 2017-2021 гг. намерение постепенного расширения состава банка «таким образом, чтобы обеспечить географическое разнообразие и разумное сочетание стран с развитым, средним и низким уровнем дохода».
Подобные амбициозные цели потребовали создания и подключения к партнёрству с НБР двух других институтов – Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) и Пула условных валютных резервов. Первый представляет собой не организацию под эгидой БРИКС, а многосторонний банк развития, созданный по инициативе Китая. С БРИКС его связывает членство Бразилии и России, а также контроль Китаем 31% его активов, что при должных дипломатических усилиях позволяет вести согласованную экономическую политику. За счёт одновременно более широкой и более чётко очерченной географии экономической активности (что прослеживается, например, в стратегии по достижению энергетической устойчивости) политика АБИИ фокусируется на кооперации Юг-Юг вне стран БРИКС лучше НБР, главными бенефициарами которого остаются сами страны пятёрки (так, к 2018 году основными бенефициарами НБР с кредитами на общую сумму 1,415 и 879 млн долл. являлись Китай и Индия. В целом основная часть капитала была выдана правительствам стран БРИКС, а меньшая доля приходится на национальные банки развития (Бразилия), государственные предприятия (Индия, Южная Африка), международные объединения банков развития (Россия).
Пул условных валютных резервов, в свою очередь, служит для предоставления среднесрочных и краткосрочных займов государствам для решения проблем с платежным балансом – т.е, для обеспечения финансовой стабильности и поддержания конъюнктуры, при которой инвестиции в НБР являются осуществимыми, а проекты, им финансируемые, сохраняют рентабельность.
Следует отметить, что система институтов устойчивого экономического развития БРИКС в широком смысле не ограничивается финансово-кредитными учреждениями, поскольку, во-первых, экономические проекты предполагают наличие на них спроса со стороны субъектов рынка, во-вторых, устойчивое развитие предполагает вовлечение в принятие решений лиц, на жизнь которых они непосредственно повлияют. В БРИКС функции каналов взаимодействия между лицами, принимающими политические решения о распределении финансов в проекты в сфере устойчивого развития, и субъектами рынка выполняют профильные рабочие группы – по исследованию проблем конкуренции (2012 г.), по ИКТ (2016 г.), по электронной торговле (2017 г.), по окружающей среде (2018 г.) и т.д., и форумы (Деловой Форум БРИКС, Деловой Совет БРИКС, Форум по обмену технологиями и инновациями среди малых и средних предприятий и Форум женщин в науке, технике и инновациях).
В настоящее время также создаётся канал непосредственного взаимодействия экономических субъектов и финансовых учреждений БРИКС – речь идёт о расширении региональных офисов НБР, таких как Евразийский региональный центр НБР в России, открытый в Москве в начале 2020 г. Функционал таких центров широк и включает сопровождение и поддержку проектов НБР в области инфраструктуры и устойчивого развития, сотрудничество в рамках мандата НБР с национальными, государственными и частными структурами, оказание технического содействия в подготовке и реализации проектов НБР – т.е., непрерывное обеспечение финансовой поддержки и консалтинга, делая их промежуточным звеном между финансовой «семьёй» БРИКС и «фабриками идей» форумов и рабочих групп.
Эффективность имеющейся институциональной архитектуры была продемонстрирована в период пандемии Covid-19, когда НБР не только оперативно подготовил кредитные линии на покрытие затрат на борьбу с вирусом в странах «пятерки», выделив в общей сложности 4 млрд USD Китаю, Индии, Бразилии и ЮАР, и запланировал использовать резерв в размере 6 млрд USD в качестве займов для последующего восстановления, но и продолжил реализацию уже запущенных проектов – таких как кредит России в размере 205 миллионов евро на реализацию второго этапа проекта развития маленьких исторических городов.
За счёт такой системы, с одной стороны, производится постоянный обмен стимулами и предложениями по выработке новых моделей роста, с другой - повестка устойчивого экономического развития замыкается на странах «пятёрки», отодвигая задачу кооперации Юг-Юг за её пределами на второй план. Данная проблема, по нашему мнению, разрешима в формате БРИКС+, предполагающим участие в форумах и рабочих группах наблюдателей и участников из других переходных экономик.
