Евгения Являнская, стажер Национального комитета по исследованию БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
Оценить текущий внешнеторговый климат в странах БРИКС невозможно без учета их таможенно-тарифного и нетарифного регулирования. В связи с этим целесообразно последовательно рассмотреть аспекты применения странами объединения тех или иных методов таможенного регулирования торговых потоков.
Чтобы охарактеризовать направленность внешнеторговой политики стран БРИКС, предлагается использовать средневзвешенные ставки импортного тарифа, рассчитанные на основе последних данных из тарифных профилей стран. Судя по рейтингу стран по средневзвешенной ставке импортного тарифа, можно говорить о том, что наиболее низкий уровень тарифной защиты применяет Россия. Вслед за ней идет Южноафриканская Республика, средневзвешенный импортный тариф которой на 0,35 превышает российский – 5,64%. Данные значения, попадающие в диапазон от 4% до 9%, позволяют сделать вывод о политике слабого протекционизма со стороны России и ЮАР.
Бразилия, Индия и Китай попадают под категорию государств, предпринимающих умеренные ограничительные меры во внешней торговле с другими странами. Значения их средневзвешенных тарифов распределились следующим образом: Бразилия – 12,73%, Индия – 11,27%, Китай – 8,47%. Очевидно, что страны прибегают к тарифным мерам с целью поддержать национальных производителей и ослабить конкуренцию на внутреннем рынке, но такие действия мало препятствуют дальнейшему развитию торговых отношений с партнерами и не вызывают ответной агрессии.
Анализируя распределение тарифных линий стран БРИКС в ракурсе применяемых ставок, важно выделить самые частотные ставки таможенного импортного тарифа, которые действуют на большую часть категорий несельскохозяйственных товаров. Можно заметить, что таможенное бремя импортных товаров большинства стран в основном концентрируется в диапазоне от 5 до 15%.
Тем не менее, Бразилия несколько выходит за эти рамки, так как 38,3% тарифных линий облагаются по ставкам, соответствующим политике сильного или жесткого протекционизма, т.е. свыше 15%, что говорит о высокой защите некоторых отраслей промышленного сектора страны. Однако, в целом, распределение тарифных линий по ставкам импортных тарифов довольно однородно, и более половины товарных позиций (56,9%) по таможенным ставкам вполне вписываются в контуры механизма свободной торговли.
Российские импортные тарифы самые низкие в сравнении с остальными ее партнерами по БРИКС – около 90% тарифных линий находятся ниже границы в 10%. Этот фактор указывает на открытость рынка России для других стран и способствует ее активному вовлечению во внешнеторговые отношения с другими государствами, в том числе с партнерами по объединению. Значительная доля товаров российской номенклатуры (17%) свободны от пошлин.
Индия весьма либерально настроена по отношению к входящим товарным потокам, так как 60,6% от всех тарифных линий облагаются адвалорными ставками в размере 5-10%. В то же время четверть позиций индийской товарной номенклатуры подлежит таможенному обложению в размере 10-25%-ных ставок импортного тарифа. В отличие от своих партнеров, Индия прибегает к тарифным ставкам выше 50% и даже 100%, но такие товары составляют менее 1% всех тарифных линий.
КНР как крупный игрок на международных товарных рынках не может не соблюдать установленный ВТО режим наибольшего благоприятствования и национальный режим. В рамках анализа тарифного регулирования БРИКС Китай вторая после России страна, которая наиболее либерально подходит к определению таможенных ставок для импортируемых товаров. Почти ¾ всех тарифных линий находятся в диапазоне 0-10%. Ставки по остальным категориям импорта в основном не поднимаются выше 25%.
Среди стран объединения ЮАР – явный лидер по количеству тарифных линий, не облагаемых тарифами (duty-free), их доля составляет 62,7% всех товарных позиций, на которые распространяются адвалорные ставки таможенных пошлин. По остальным группам тарифных ставок (0-5%, 5-10%, 10-15%, 15-25%, 25-50%) тарифные линии распределились достаточно однородно – в среднем по 7-7,5%.
Что касается нетарифной составляющей таможенного регулирования торговли, то ее значение резко возросло за последние годы. Это обуславливается, во-первых, существенным ростом международного торгового оборота наряду с трансформацией его товарной структуры, а, во-вторых, решениями Уругвайского раунда торговых переговоров ВТО, согласно которым вступил в силу процесс либерализации международной торговли, сопровождаемый повсеместным снижением таможенных тарифов с целью создания условий для свободного перемещения товаров и услуг стран-членов этой организации.
В этой связи альтернативным способом защиты национального производства уязвимых отраслей стало применение нетарифных мер. Причем наблюдается тенденция к наиболее активному использованию таких методов торговой политики развивающимися странами, к которым причисляют, в том числе и БРИКС. Примечательно, что количество применяемых ими нетарифных мер протекционистского характера значительно преобладает над нетарифными либеральными интервенциями.
Для Индии соотношение протекционистских и либеральных нетарифных мер примерно равняется 3:1, чуть меньшую пропорцию демонстрирует Россия – 2:1. По мере убывания соотношения превалирующей доли протекционизма в торговой политике к либерализму вслед за Индией и Россией расположились ЮАР, Китай и Бразилия.
Нельзя не отметить роль КНР в международной торговой системе, поскольку из стран БРИКС именно на Китай приходится порядка 20% всех применяемых нетарифных мер независимо от их направленности, что говорит о высокой степени интегрированности китайской экономики в систему международной торговли. При этом БРИКС суммарно использует половину применяемых всех странами либеральных мер (3152 меры) и только 35% от всех протекционистских. Это не может не указывать на положительную роль объединения в рамках международной торговли.
В отличие от тарифных мер нетарифные в силу своей специфики довольно сложно «оцифровать», т.е. установить точный эквивалент их влияния на торговлю в количественном измерении. Дело в том, что нетарифное таможенное регулирование включает в себя различные требования к ввозимой продукции и их разнообразие продолжает расти с каждым годом, причем зачастую в негативном ключе. Роль ВТО здесь крайне незначительна, так как регулирование нетарифных мер с учетом их диверсифицированности не входит в компетенции этого органа, а попадает под юрисдикцию каждой конкретной страны.
Подавляющее число стран, включая не только развивающиеся, но и развитые, выставляют преграды для входа на их внутренний рынок, нежели чем способствуют открытию доступа к нему. Такая тенденция справедлива и для БРИКС. Причем, как ни парадоксально, рост использования участниками объединения протекционистских мер применим также в отношении друг к другу.
Можно заметить, что сами страны БРИКС ответственны за более чем 20% всех ущемляющих мер, принятых против них в 2009-2019 гг. Активнее остальных себя проявляет устоявшийся стратегический треугольник «Россия – Индия – Китай», на него приходится 1588 инициированных нетарифных ограничительных мер. Вместе с тем в отношении Китая направлено 33% всех применимых БРИКС мер против партнеров, в связи с чем он наиболее ущемлен по сравнению с Бразилией, Россией, Индией и ЮАР. С учетом данных обстоятельств не может не возникать вопрос: как реальная картина протекционизма согласуется с заявлениями лидеров о недискриминационной торговой политике и прозрачности в осуществлении международной торговли?
Если взглянуть на динамику вводимых странами БРИКС нетарифных мер в отношении друг друга, то наблюдается явная тенденция стран объединения к облегчению бремени нетарифного регулирования, начиная с 2015 г., когда был достигнут пик по количеству применяемых ущемляющих мер (143 меры). Это во многом обусловлено принятыми лидерами стран договоренностями в рамках Уфимского саммита в 2015 г., именно тогда была принята Стратегия экономического партнерства БРИКС, которая, как можно заметить, уже начала приносить ощутимые результаты.
Так или иначе, сопряжение экономических интересов по части взаимной торговли было бы в определенной степени осложнено, не будь каждая из стран членом ВТО. Бразилия, Индия и ЮАР вступили во Всемирную торговую организацию в 1995 г. на заре ее основания. Китай присоединился чуть позднее в 2001 г., в то время как Россия смогла добиться членства в организации лишь в 2012 г.
Доподлинно известно, что параллельно работе ВТО продолжало идти формирование региональных торговых блоков и установление между различными странами преференциальных режимов. Не стали исключением и государства БРИКС, так как каждое из них задействовано в подобного рода торговых соглашениях. Интеграционные объединения, где представлены страны БРИКС, весьма дифференцированы по видам. Бразилия, Россия и ЮАР являются членами созданных при их непосредственном участии таможенных союзов (МЕРКОСУР, ЕАЭС, Южноафриканский таможенный союз), где в рамках единой таможенной территории действует единая внешнеторговая политика. Индия состоит в Южноазиатской Зоне свободной торговли (САФТА), которая устанавливает торговые преференции для ее участников при условии проведения ими независимой торговой политики по отношению к третьим странам. Китай пока что не фигурирует ни в Соглашениях о Зоне свободной торговле, ни в таможенном союзе, концентрируясь на более простой форме экономической интеграции – соглашениях о свободной торговле. Однако ожидается, что в перспективе Китай станет участником Зоны свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона (ЗСТ АТР), так как еще в 2014 г. страны АТР вели активную подготовку к переговорам по созданию совместной ЗСТ, хотя в настоящее время процесс поставлен на паузу. Резюмируя, можно сказать, что, действуя в рамках системы ВТО, страны БРИКС проводят относительно либеральную тарифную политику, так как большая часть тарифных линий стран предполагают таможенное обложение импортируемых товаров тарифными ставками, колеблющимися в пределах 5-15%. Тем не менее, существуют отдельные группы товаров, на которые распространяются достаточно высокие импортные тарифы. Это обусловлено стремлением государств оградить национальных производителей от чрезмерной конкуренции извне и стимулировать развитие средних и малых предприятий, столь чувствительных к конкурентной бизнес-среде.
БРИКС в условиях сниженной роли тарифного регулирования также активно пользуется нетарифными мерами, причем преимущественно рестриктивными. На внутрирегиональные торговые отношения в определенной степени оказывает влияние применение странами объединения нетарифного регулирования против друг друга. В общей сложности за период 2009-2019 гг. государствами было применено 1970 ограничительных мер. Но стоит отметить, что в последние годы такая тенденция пошла на спад, что дает предпосылки для роста объемов внешней торговли между ними.
Особенно актуален сейчас вопрос мегарегионального соглашения о создании Зоны свободной торговли или таможенного союза, поскольку на данный момент еще не сформировался такой формат экономической интеграции, куда входили бы все страны БРИКС. Хотя в краткосрочной перспективе эта инициатива весьма сомнительна, такое направление сотрудничества может стать перспективным в будущем.
Безусловно, барьеры в торговых взаимоотношениях стран откладывают свой отпечаток на общие модели их взаимодействия, в связи с чем остро стоят вопросы преодоления нынешних проблем с целью углубления кооперации в рамках БРИКС. Поэтому необходимо выработать рекомендации по тому, как создать благоприятные условия для динамичного роста в условиях кризиса системы глобального управления, торговых войн, санкций и других негативных экономических аномалий, вызванных в том числе ухудшением эпидемиологической обстановки.
Одним из направлений стратегии по улучшению внешнеторгового климата является гармонизация нетарифного регулирования, поскольку БРИКС очень хорошо «отзеркаливает» мировую тенденцию по увеличению частоты применения и эффективности нетарифных инструментов по сравнению с тарифами, которые попадают под юрисдикцию ВТО, региональных или же преференциальных торговых соглашений. Импорт товаров, за исключением низкотехнологичных, в последнее время становится все менее и менее эластичен по тарифам, т.е. менее чувствителен к его величине. Поэтому страны БРИКС, как и многие развивающиеся страны, переключились на использование в своей торговой политике нетарифного таможенного регулирования. Однако не существует документа, который бы регламентировал данный механизм.
Если обратиться к ключевым документам тех региональных объединений, в которых задействованы страны БРИКС по отдельности, то можно заметить, что они также не содержат четких положений, регулирующих этот аспект торговой политики. Единственным исключением является соглашение об учреждении ЕАЭС, согласно которому участники не могут использовать в отношении друг друга отдельные виды нетарифных мер, включая квотирование экспорта и импорта, а также антидемпинговые пошлины. В соглашениях об учреждении МЕРКОСУР, Южноафриканского таможенного союза, а также рамочном соглашении Китай – АСЕАН только в общих чертах оговорены нормы по гармонизации лицензирования и таможенных процедур.
Поэтому важной задачей для БРИКС на экономическом треке является выработка соответствующего соглашения по регламентации нетарифных мер с возможностью их упразднения в перспективе. В частности, особое внимание стоит уделить урегулированию применения санитарных и фитосанитарных мер, технических барьеров в торговле, антидемпинговых мер и антидемпинговых расследований, которые так часто инициируются странами.
Такой шаг мог бы постепенно подтолкнуть страны БРИКС также к созданию Зоны свободной торговли, которая на данный момент остается еще проектом долгосрочной реализации. Однако в рамках российского председательства в БРИКС на саммите было бы важно обсудить вопрос создания ЗСТ, чтобы подготовить почву для дальнейших стадий переговоров глав государств по институционализации БРИКС в единое пространство экономической интеграции.
Как известно, план развития торгово-экономических отношений БРИКС был впервые закреплен на Уфимском саммите в 2015 году, когда страны подписали Стратегию экономического партнерства БРИКС на 2015-2020 гг. и выработали Дорожную карту торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества БРИКС на период до 2020 года, которая предполагала 49 совместных проектов в различных сферах. Так как срок действия этих документов уже истекает в текущем году, профильные ведомства уже начали работу по составлению обновленных версий документов. Учитывая данный факт, важно отметить необходимость комплексного анализа Стратегии и Дорожной карты с точки зрения степени их реализации и дальнейшего пересмотра приоритетных областей сотрудничества на период 2020-2025 гг.
Кроме того, в связи с этим было бы уместно в обновленной версии документов обозначить конкретные шаги по либерализации торговли между странами и вместе с тем создать рабочую группу, ответственную за практическое воплощение данного направления Стратегии.
Внешнеторговый потенциал стран тесно увязан с улучшением инвестиционного климата, который в странах БРИКС пока что находится не на должном уровне. Перспективным решением этой проблемы может стать создание по аналогии с ЗСТ Зоны свободных инвестиций (ЗСИ), которая имеет шансы быть реализованной в среднесрочной или даже краткосрочной перспективе при обоюдном согласии стран объединения.
Вспомогательным элементом системы инвестиционных связей «пятерки» также могут послужить учрежденные не так давно собственные институты БРИКС – Новый банк развития и Пул условных валютных резервов. Их создание должно не только оправдывать цели реформирования системы глобального управления в рамках усиления роли развивающихся стран и стран с формирующимися рынками, но и обеспечивать финансовую базу для реализации инвестиционных проектов как на глобальном уровне (между правительствами стран), так и на локальном (между отдельными фирмами) вне зависимости от крупных институтов по типу МВФ и ВБ, которые, будучи политически лоббированными, зачастую отказывают в предоставлении финансирования.
В настоящее время уже наметился крупный инфраструктурный проект, участие в котором для БРИКС перспективно как с точки зрения инвестиций, так и с точки зрения торговли. Это «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шёлковый путь XXI века». В условиях сближения ШОС и БРИКС эта инициатива является многообещающей, так как по итогам реализации может быть налажен механизм государственно-частного партнерства стран и выстроен фундамент для мегарегионального сотрудничества в рамках взаимодействия БРИКС с региональными экономическими организациями.
Кроме того, переход при прямых инвестициях на расчет в национальных валютах, по которому центральными банками всех пяти стран уже ведется работа, позволит странам БРИКС избавиться от долларовой зависимости, тем самым нивелировав негативные последствия, которые вызваны колебаниями курса, и одновременно сократив операционные издержки по сделкам.
Другой линией по улучшению внешнеторгового климата в пространстве стран БРИКС является сохранение преемственности по уже запущенным форматам сотрудничества. В частности, доказало свою эффективность экспортно-кредитное агентство БРИКС, которое в рамках активного диалога с НБР способствует созданию благоприятных условий торговли с последующей ее диверсификацией при одновременной поддержке малого и среднего бизнеса, только выходящего на новые рынки. Также был заключен Меморандум о взаимопонимании с агентствами по страхованию экспортных кредитов стран-членов БРИКС, что расширило отрасли сотрудничества.
Традиционными за годы совместной работы стали направления по информационной и консультативной поддержке координации экономических интересов: академические, экспертные и деловые форумы БРИКС и др.; обмен информацией о возможностях торгово-экономического сотрудничества на уровне профильных ведомств, встреч шерп/су-шерп; организация выставочной деятельности; обмен ноу-хау в области инноваций и технологий в рамках проекта ЮНИДО/БРИКС (российско-бразильский опыт в химической отрасли); государственно-частное партнерство; взаимный обмен информацией, взаимное признание результатов таможенного контроля и нормативная работа таможенных служб стран БРИКС (в 2017 г. подписана Стратегическая программа таможенного сотрудничества) и др. Эти направления необходимо развивать наряду с новыми предложенными.
Таким образом, активизация торговых и инвестиционных связей в рамках объединения БРИКС и за его пределами в будущем позволит минимизировать влияние существующих барьеров и добиться синергетического роста национальных экономик. В среднесрочной и долгосрочной перспективе определяющую роль в интенсификации сотрудничества может сыграть создание Зоны свободных инвестиций и Зоны свободной торговли. Хорошим подспорьем для этого могла бы послужить разработка актуального в настоящее время соглашения по гармонизации нетарифной политики стран БРИКС.
