Маргарита Ангмар, специалист-аналитик Национального комитета по исследованию БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
Формирование отношения правительства к Интернету и контролю над ним, безусловно, влияло и на становление кибербезопасности страны. Таким образом, не менее важным элементом обеспечения информационной безопасности в Китае сразу же было признано регулирование всего, что касалось шифрования.
Одна из первых директив вышла еще в 1999 году. Она регламентировала работу с программными обеспечениями: производство и продажа продуктов шифрования в коммерческом секторе были возможны только с имеющимся разрешением государственных органов и только в соответствии с установленными ими правилами. Так, криптостойкость ни одного из продуктов не могла превышать уровень, утвержденный государством. Только спустя время власти разъяснили, что эти правила применяются исключительно к продуктам, где шифрование является основной функцией, то есть продуктам, потенциально связанным с государственными сетями и национальной безопасностью.
В 2000 году Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП) предприняло попытку определить классификацию вероятных правонарушений в информационной сфере и опубликовало «Постановление по защите интернет–пространства», где были выделены области, в которых возможны нарушения: экономическая, образовательная, сфера поддержания общественной стабильности и защиты граждан. Основные положения стратегии информационной войны были внесены в Военно-политическое руководство КНР в 2002 году, когда НОАК объявила о растущей необходимости противостоять врагам в условии информационных войн. В то же время была сформирована и опубликована оборонная политика Китая, в которой делался упор на модернизации ВС КНР, их информатизации. В документе впервые появилась официальная формулировка «противостояние в локальных войнах в условиях информатизации вооруженных сил».
Развитие Интернета продолжало набирать обороты, и в 2003 году Канцелярией ЦК КПК было опубликовано «Постановление государственной информатизированной руководящей группы по работе в области укрепления информационной безопасности», где говорилось о необходимости предпринимать шаги по укреплению защиты стратегической инфраструктуры, проверке киберпространства на наличие возможных угроз, а также начале разработки мер по привлечению высококвалифицированных специалистов в области информационной безопасности.
Одной из таких мер стала реализация в 2004 году Министерством государственной безопасности ставшего впоследствии легендарным проекта «Золотой щит»: фильтрация интернет-трафика между китайскими провайдерами и международными сетями передачи информации специальными серверами, благодаря чему государственной властью фактически был взят тотальный контроль над информационным пространством страны. Делалось это для того, чтобы формировалось «правильное» восприятие действительности при ограничении доступа населения к иностранным источникам информации. Важно отметить, что «щит», хоть и был нацелен прежде всего на внутреннее регулирование интернета, но и являлся одной из мер по обеспечению кибербезопасности страны, так как «уберегал» население от множества иностранных сайтов и возможных контактов с иностранными ведомствами, которые могли дискредитировать политический строй и выстраиваемую политику КПК.
В ноябре 2006 года была принята «Государственная стратегия по развитию информатизации на период с 2006 по 2020 годы». В ней были сформированы положения, затрагивающие развитие киберпространства, кибербезопасности, акцентировалось внимание на снижении зависимости от внешних ИКТ, прежде всего западных. «К 2020 г. Китай должен превратиться в государство инновационного типа, такова цель нашей страны в области научно-технического развития на ближайшие 15 лет» – объявил генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао в 2006 году на встрече с учеными Китая. В частности, на начальном этапе предполагалось создать структуры, которые будут регулировать всю деятельность в информационной сфере. Именно в этой стратегии были определены базовые векторы последующей государственной политики в области кибербезопасности.
Формирующаяся стратегия Китая в киберпространстве продолжала быть основанной на защите суверенного права в обеспечении кибербезопасности внутри страны, важно отметить, что акцент делался именно на политическом аспекте проблемы. Так, в июне 2013 года во время выступлении на Форуме в Чэнду, Цай Минчжао, глава Пресс-канцелярии Госсовета КНР, отметил различия использования интернета разными государствами и потребовал проявить уважение к действиям руководства КНР по обеспечению кибербезопасности в своей стране. Вместе с тем, была подчеркнута заинтересованность КНР в международном сотрудничестве с целью осваивания новых возможностей в киберпространстве и обеспечении его безопасности. Такая трактовка полностью отражала уже сложившуюся на тот момент позицию руководства страны и продвигалась на всевозможных уровнях международной деятельности КНР. Годом ранее в Будапеште, будучи ответственным представителем МИД Китая, Хуан Хуйкан, на конференции по кибербезопасности отметил, что соблюдение суверенитета является главным принципом китайской политики в киберпространстве.
В 2014 году в Китае прошла первая встреча Группы по вопросам безопасности и информатизации, на которой президент Си Цзиньпин дал напутствие сделать информационную безопасность главным приоритетом для Китая. Вероятно, такие решения руководства страны были продиктованы и тем, что в 2013 году Китай вошел в число стран, понесших самые большие потери от киберпреступлений в мире, оказавшись на втором месте после США.
Тем временем идея о суверенной кибербезопасности продолжала развиваться и в положениях нового Закона о национальной безопасности, принятого в Китае в 2015 году, была снова подчеркнута необходимость укрепления защиты национальных информационных систем и установления суверенитета киберпространства в Китае. Более подробно эти вопросы раскрыл опубликованный черновик Закона о кибербезопасности. Новый закон предполагал обязательную регистрацию в интернет-сервисах под настоящими именами, привлечение операторов к участию в правительственных расследованиях, крупные инвестиции в сферу кибербезопасности, введение множества обязательств по хранению персональных данных в Китае, которые, как предполагалось, должны храниться только в стране. В 2016 году закон был окончательно принят, а в 2017-м году вступил в силу.
Регулирование закона предусматривает не только контроль интернета на национальном уровне, но и затрагивает отношения Китая с другими странами, так как закон внёс обязательную сертификацию оборудования сетевых операторов, запретил экспорт каких-либо экономических, технологических, научных данных, которые представляют потенциальную угрозу национальной безопасности или общественным интересам страны, за границу. Данное положение вызвало неоднозначную реакцию, в результате которой более 50 американских, европейских и японских компаний подписали коллективное письмо на имя премьер-министра Ли Кэцяна еще в июне 2016 года, когда закон был только принят и не вступил в силу. В письме компании утверждали, что новый закон будет препятствовать работе иностранных компаний в Китае. А уже после вступления закона в силу, США опубликовали официальный призыв к Китаю с просьбой не допустить полного ввода новых правил, так как они препятствуют международному обмену информацией. Никаких официальных ответных заявлений на это не последовало. Тем временем закон продолжает поэтапно вступать в силу. Ожидается, что процесс завершится к концу 2018 года.
С принятием закона о кибербезопасности страны, руководство стало всё чаще говорить о своих намерениях стать мощнейшей кибердержавой. Такие намерения были описаны и в планах в рамках 13-й пятилетки, где было указано, что Китай в рамках нового пятилетнего плана увеличит свои технические возможности контроля над киберпространством, а также будет продвигать многостороннюю, прозрачную и демократичную международную систему по управлению интернетом. Помимо этого в планах указано, что КНР «усилит борьбу с врагами в суверенном онлайн-пространстве и увеличит контроль над общественными настроениями в сети интернет».
Это же намерение отражено и в опубликованной 27 июля 2016 года Национальной стратегии развития информатизации, которая была представлена как руководство для развития информационных технологий в Китае на ближайшее десятилетие. В тексте документа представлены три этапа, которые необходимо пройти Китаю для достижения этой цели. Согласно стратегии, первый этап завершится в 2020 году, в результате которого КНР выйдет на передовой мировой уровень по нескольким ключевым технологиям, индустрия информационных технологий станет намного более конкурентоспособной, а информатизация станет главной движущей силой модернизации страны.
Второй этап, который продлится до 2025 года, характеризуется формированием ведущей в всем мире сети мобильной связи, позволяющей Китаю окончательно прекратить использовать любые зарубежные технологии. На третьем этапе, который должен продлиться уже до 2050 года, Китай станет современным социалистическим государством с окончательно укрепившимся статусом кибердержавы. Также в Стратегии был подчеркнут проход процесса информатизации страны под централизованным руководством Центральной руководящей группы по кибербезопасности и информатизации, которая и будет утверждать основные решения в данной сфере.
Говоря о намерениях Китая сотрудничать с другими странами для достижения своих целей, необходимо упомянуть о вышедшей 3 марта 2017 года, еще до вступления Закона о кибербезопасности в силу, китайской Международной стратегии взаимодействия в киберпространстве. Ссылка на документ очень быстро разлетелась по интернету, но подобная реакция мирового сообщества совсем неудивительна: для такого влиятельного игрока на международной арене в целом, и в киберпространстве в частности, публикация документа подобного рода – большое событие.
Стратегия содержит в себе четыре главы. В тексте представлено не так много статистики, цитирования международных договоров и двусторонних соглашений, однако в документе присутствует достаточно частое упоминание роли ООН и группы правительственных экспертов, а также резолюции ООН 2009 года, утверждающей создание глобальной культуры кибербезопасности. Вообще Китай с самого начала обсуждения проблем кибербезопасности еще в 1990-х годах активно призывал к центральной роли ООН в решении всех проблем. Это послание прослеживалось и в новом документе.
Несмотря на глобальный характер стратегии, Китай вновь подчеркнул некоторые традиционные для него доминанты в киберпространстве, как необходимость уважать и не нарушать государственный суверенитет в области информационно-коммуникационных технологий. В документе также подчеркивается, что никакая страна не должна стремиться доминировать в виртуальном пространстве и навязывать свои правила поведения другим, что некоторые эксперты сочли достаточно прозрачным намёком на действия США.
Очевидно, что регулирование киберпространства в экономической и военной сферах довольно часто вызывает труднопреодолимые сложности, именно поэтому полное внедрение норм международного права (здесь остается не раскрытым вопрос, всех ли норм и всех ли видов права) должно быть тщательно проработано сначала на национальном уровне, затем уже на международном. Своими заявлениями в стратегии Китай говорит о том, что прежде, чем применять к себе нормы международного права в киберпространстве, сначала он тщательно изучит их воздействие на сферу кибербезопасности именно внутри страны.
В целом документ не стал откровением, но его появление подчеркнуло необходимость в более четких в своей цели и немедленных в своей реализации решений основных проблем киберпространства и предотвращения появления новых вызовов.
На сегодняшний день руководство КНР продолжает придерживаться намеченных в опубликованных документах целей.
Рассмотрев развитие интернета в Китае, методы обеспечения кибербезопасности, становится ясно, что интернет на территории КНР воспринимается как сфера, которая содержит в себе не только черты модернизации, но и риски. Изначально КПК выстраивала достаточно жесткую политику относительно интернета, как и любого СМИ. Дав согласие на развитие интернета в 1996 году, в 2006 году руководство уже приняло Государственную стратегию по развитию информатизации. С целью реализации поставленных целей в глобальном киберпространстве, Китай уделял особое внимание совершенствованию киберсредств, взаимодействуя с хакерами.
Важное значение имеет принятый в 2015 году Закон о кибербезопасности, который затрагивает не только контроль интернета на национальном уровне, но и отношения Китая в киберпространстве с другими странами. В последних обнародованных документах и речах руководства Китая прослеживается намерение стать мощнейшей кибер державой в мире, но при этом Китай также проявляет инициативы в сотрудничестве с другими странами для достижения своих целей киберпространстве, что сказано в Международной стратегии взаимодействия в киберпространстве, опубликованной 2017-м году.
