Георгий Толорая, исполнительный директор НКИ БРИКС – специально для ИнфоБРИКС
С весны 2019 года развернута подготовка к российскому председательству в БРИКС в 2020 г., идет процесс осмысления места этого феномена в мире и российской политике.
При выработке тем председательства надо вспомнить, что изначально БРИКС – это в первую очередь политический проект, проект политических элит незападных стран, направленный на то, чтобы повысить свой удельный вес на мировой арене и укрепить позиции в глобальном управлении как политическими, так и экономическими процессами.
По-прежнему ли соответствует данный проект своей изначально заданной цели?
Да, мы наблюдаем поэтапное повышение роли удельного веса и укрепление позиций стран БРИКС в глобальном управлении. Но по отдельности, а не вместе. Возможно, наши страны оказались еще не готовы, еще не дозрели для того, чтобы взять на себя коллективно ответственность за происходящие с человечеством процессы. Кроме того, здесь играют роль и определенные субъективные и конъюнктурные факторы. Политические элиты стран БРИКС существуют не в безвоздушном пространстве, они в разной степени зависимы от существующих институтов глобального управления, от гегемона современного мироустройства - как объективно в политике и и экономике, так и субъективно, часто на уровне интересов отдельных персоналий.
К негативным факторам мировой конъюнктуры, осложняющим сближение в рамках БРИКС, за последние пару лет добавились и растущие противоречия национальных стратегий входящих в него стран. В первую очередь это касается отношений Китая с другими странами.
Складывается ощущение, что Китай, который поначалу, с подачи президента Путина, рассматривал БРИКС в качестве одного из центральных проектов укрепления своего влияния в мире, и как платформу для консолидации незападных развивающихся стран, к которым он себя причисляет, в последние годы несколько утерял интерес к этому формату именно в качестве наиболее важного инструмента достижения этой цели. Пекин сосредоточился на своем проекте Пояса и пути, и это несколько отодвинуло БРИКС в тень (так, симптомом стало то, что основное внимание Китая было уделено созданию Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, а не Нового банка развития БРИКС, который как раз в то же время и формировался - это послужило неким звоночком о том, что Китай, конечно, от БРИКС не отходит, но и не видит его в качестве приоритетной задачи в своей долгосрочной геополитической стратегии). Недавний саммит Пояса и Пути в Пекине подчеркнул приоритетность данного проекта не только для Китая, но и для России, по сравнению, скажем, с ШОС и БРИКС/РИК.
Трения между Китаем и Индией, которые выплеснулись наружу в последнее время, добавили негатива в перспективы именно политического развития БРИКС. Стало ясно, что противоречия между обеими странами носят не просто преходящий конъюнктурный характер – (вроде очередного обострения пограничного конфликта), но глубинный системный характер. Налицо несовпадение национальных геополитических стратегий. Во всяком случае, для Индии противодействие Китаю становится одной из центральных задач развития ее внешней политики – при этом правящего класса в целом, а не только нынешнего правительства, и на длительную перспективу. Это лишний раз было символизировано тем, что Индия с подачи США подписалась под по сути антикитайской концепцией Индо-Пацифики, хотя и продвигает свою ее версию.
В настоящее время существуют противоречия и между Китаем и Бразилией в связи с новой внешнеполитической ориентацией Бразилии и теми внутриполитическими процессами, которые в этой стране происходят. Южноафриканцы тоже недоверчиво воспринимают экспансию Китая на африканском континенте. В конце концов, осмелюсь утверждать, что и российско-китайские отношения достигли своего пика. От пика – движение либо по плоскости, либо вниз.
Все это заставляет задуматься о том, какова миссия БРИКС в этих условиях? Коль скоро геополитическую миссию, т.е. создание новой политической системы глобального управления он выполнять пока не очень готов.
БРИКС начинался как феномен, связанный с экономической проблематикой, с преодолением кризиса 2007-2008 гг. Можно ли сказать, что и сейчас, на новом витке развития, он возвращается на «экономические рельсы» – на то, чтобы ставить в центр своей деятельности именно проблематику развития и сотрудничества?
Если так, то к этой реальности мы должны приспосабливаться. Не предвосхищая событий, нам кажется, что саммит БРИКС в России будет иметь больше практически-прикладное, экономическое звучание, нежели чем глобально-политическое.
Конечно, на новом витке развития БРИКС – это не тот БРИКС, которым он был «во младенчестве» 10 лет назад. Создан разветвленный и достаточно серьезный механизм взаимодействия в рамках этого объединения, и это несомненное достижение прошедших лет. Мы ранее постоянно говорили о необходимости формальной институализации БРИКС, но ряд стран ее наднационального характера опасался. Сейчас она фактически уже происходит «снизу вверх». Сформирована масса диалоговых механизмов, осуществляются совместные проекты, пусть не всегда настолько эффективно, насколько бы это хотелось. Но эта сеть взаимозависимостей и контрактов между ведомствами и специалистами и заинтересованность во взаимодействии друг с другом в отдельных отраслях и областях уже налицо. Если к этому прибавить институциональные проекты, например, Нового банка развития, Энергетической платформы, возможно, единой платежной системы или других финансовых инструментов, можно будет однозначно заявить, что БРИКС уже сформировал каркас для того, чтобы решать крупные задачи.
Среди этих крупных, перспективных долгосрочных задач, самая, на наш взгляд, главная, хотя и отвлеченная – это выработка и реализация некой новой модели социально-экономического развития, которая отвечает потребностям эпохи.
Сейчас о том, что «либеральный капитализм» себя изживает, заговорили даже в Америке – введен в оборот термин «прогрессивный капитализм». Капитализм, который не предполагает столь разительной разницы доходов, социальных противоречий, негативных экологических последствий развития. Поскольку уже и в Америке об этом задумались, то как раз в рамках БРИКС необходимо решить, какую модель социально-экономического развития БРИКС может предложить - как входящим в него странам, так и «кругу друзей», в качестве образца и в качестве возможной альтернативы либеральному капитализму, который явно, во многих аспектах, дошел до своего лимита.
Полезно с этой точки зрения проанализировать Цели устойчивого развития (ЦУР) – можно сказать, что многие задачи того, на что должна быть направлена такая модель, уже сформулированы. Из этого следует то, что каждой стране БРИКС по отдельности необходимо эти цели устойчивого развития не формально, а реально инкорпорировать в собственные национальные стратегии. При этом каждая страна должна будет исходить из приоритета тех или иных целей, как с точки зрения важности для нее конкретно решения проблем в данной области, так и с точки зрения демонстрации своих сильных позиций, приобретения влияния в самом БРИКС.
Страны нельзя ранжировать, как это пытаются делать на Западе, по степени их «соответствия стандарту» ЦУР. Но сами страны вполне могут ранжировать конкретные цели из числа этих целей исходя из своих национальных интересов. Каким образом странам БРИКС расставить приоритеты?
Если говорить о России, в каких областях она может пытаться демонстрировать некий пример другим странам БРИКС, и есть ли у нас для этого возможности? Хватает ли политической воли и других навыков целеполагания? Необходимо дифференцировать то, на чем России следует делать политический акцент в рамках БРИКС, что выдвигать в качестве приоритетов и на что тратить ресурсы, силы и потенциал взаимного сотрудничества. И до начала председательства надо бы с этим определиться, хотя бы в научно-теоретическом плане.
