Александр Волков, доктор исторических наук – специально для ИнфоБРИКС
Некоторое время назад, к концу ХХ века, казалось, что в мировой экономике складывается единая в основном экономическая модель, окрашенная лишь национальной спецификой. Скажем, в послевоенные Германию и Японию американцы привезли нечто главное из своего опыта, а эти страны «переварили» этот опыт в своих национальных котлах. Конечно, заметно отличались, например, китайская и шведская модели экономики, но в Китае со времен Дэн Сяопина начался некий поворот, который сближал строго организованную государственную экономику с рыночной капиталистической экономикой Запада. А в Швеции после ее отката с первого места на шестое по уровню жизни была создана специальная комиссия по пересмотру «Шведской модели». И Гунар Веттерберг, возглавлявший эту комиссию, написал в своей книге, что главное в шведском опыте не сочетание капиталистического производства и социалистического распределения, как многие считали, а участие народа в государственных институтах. Он цитировал Еву Остерберг, которая писала, что с 1500 года крестьяне участвовали в заседаниях риксдага (парламента), «прирастали своими железными задами к скамьям на судебных заседаниях и в приходах»… А шведский же экономист Класс Эклунд заявил даже, что… «шведской модели» вообще не существовало. Просто деньги, хлынувшие в Европу после воины, направлялись прежде всего в нейтральную Швецию, производство которой не было разрушено, как в других странах.
Сейчас, кажется, все варианты прежних моделей исчерпали себя. Универсальная экономическая модель, её варианты, обогащенные в разной степени элементами различных концепций – либеральных, консервативных и социалистических, – приспособленные уже к национальной почве конкретных стран, вдруг потребовали нового пересмотра.
Наука как бы вернулась в пору дискуссий времен первой депрессии в США, в частности, между известным либеральным экономистом Фридрихом фон Хайеком, считавшим попытки конструирования социальной реальности с помощью государства «пагубной самонадеянностью человеческого разума», и Джоном Мейнардом Кейнсом, возлагавшим на государство миссию спасения от депрессии и вывода экономики к новым высоким рубежам. Потому что и теперь в центре внимания оказался вопрос возможностей саморегулирования рыночной экономики и роли в ней государства. Больше того: соответствия экономики и политики, социально-политической стратегии, в конечном итоге – соответствия организации экономики идеям и ценностям населения больших регионов планеты, а значит и всего человечества.
Во времена Адама Смита экономическая теория решила положиться на регулирующую роль «невидимой руки» рынка и отвела государству лишь роль «ночного сторожа», то есть – поддержание порядка и охраны частной собственности. На практике все или почти все государства, начиная с США, с развитием финансового кризиса кинулись спасать свои банки и другие частные структуры путем гигантских денежных вливаний и даже национализировать их.
Пересмотр роли государства лишь как «ночного сторожа» начался уже тогда, когда стала развиваться глобализация экономических процессов, и вместо множества локальных рынков начал формироваться единый мировой рынок. На этом гигантском рынке основными акторами и участниками конкуренции стали не столько отдельные частные фирмы, сколько мощные национальные и межнациональные народно-хозяйственные комплексы, поддерживаемые или, скорее, возглавляемые государствами. Новое понятие «геоэкономика» все теснее сливалось с понятием «геополитика», и политические средства вошли в арсенал средств воздействия на экономическую, рыночную ситуацию. То же произошло и со странами БРИКС.
В это же время магическая формула «массовое производство – массовое потребление», казалось, обещающая постоянный рост благосостояния людей, обратилась в массовое и необратимое истребление ресурсов планеты. Происходило это в течение длительного времени, но осознано и верно оценено и теперь не до конца. Модель расширенного производства прекрасно обслуживает «золотой миллиард», но как только одна такая страна, как Индия, достигнет заметных результатов в ее освоении, так в мире наступит ресурсный коллапс. И сейчас это уже происходит. Процесс глобализации включил Индию и Китай в эту модель, и все увидели «дно».
Потребовались новые технологии, которые стали называть природоподобными, технологии, основанные на воспроизведении процессов живой природы. Это означает ее сбережение, а вместе с тем – уникально новые возможности в самом широком смысле – в качестве жизни, в медицине, в энергетике и т.д. Но поскольку мы вмешиваемся в процесс жизнедеятельности живых организмов и человека в первую очередь, возникают огромные риски негативных последствий. Среди них - неразличимость технологий двойного применения и злоупотребления этим, поскольку технологии доступны. Например, реально получить доступ к биологическим объектам, которые могут быть превращены в оружие массового поражения. Скажем, новые лекарства от инсульта открывают возможность целенаправленного воздействия на сознание человека и зомбирование его. В результате существующие методы контроля оказываются негодными для нового технологического уклада. Надо думать над созданием сложной международной системы контроля над этими технологиями.
В странах БРИКС озабочены этим. Исследовательские центры сотрудничают в создании новых технологий. В России, в Курчатовском институте за последние 5-7 лет создан не имеющий аналогов Центр конвергентных наук и технологий, который построен на базе уникальных мегаустановок синхротронных и нейтронных источников, представляет собой сложный многонаправленный междисциплинарный кластер, в котором работает тысяча молодых людей, причём создана система подготовки кадров, создан первый в мире NBIC-факультет на базе физико-технического института. Сейчас такая же деятельность развернута в Московском и Санкт-петербургском университетах. Курчатовский институт предлагает коллегам по БРИКС меры подготовки специалистов в этой сфере.
Сетевой центр материаловедения и нанотехнологий университетов стран БРИКС действует в Екатеринбурге. На его базе будут проводиться совместные научные работы, сообщил ТАСС ректор Уральского федерального университета (УрФУ), который выступает одним из соорганизаторов, Виктор Кокшаров. «Учредительным собранием открыт центр материаловедения и нанотехнологий с участием ведущих университетов стран БРИКС. Речь идет о том, чтобы наладить более тесное сотрудничество ученых пяти стран. Будут проводиться конференции, разрабатываться наиболее интересные научные проекты с финансированием стран БРИКС", - сказал собеседник агентства.
Образовательный проект ориентирован на формирование нового поколения профессионалов высокой квалификации, с навыками критического мышления и способностью принимать и реализовывать нестандартные решения.
В свою очередь крупнейший онлайн-ретейлер Китая Alibaba откроет исследовательские лаборатории в Москве и других городах. Проект под названием Академия открытий, приключений, импульсов и перспектив (DAMO Academy) возглавит Джефф Чжан, технический директор Alibaba Group.
В течение ближайших трех лет Alibaba инвестирует в исследовательскую деятельность и открытие лабораторий около $15 млрд.
Лаборатории DAMO Academy сосредоточатся на разработках в сфере искусственного интеллекта, квантовых технологий и интернета вещей. Сейчас такими исследованиями уже занимаются Microsoft, Google, Facebook, IBM и Snap. Как и они, Alibaba планирует работать по принципам открытости: исследователи будут делиться результатами своей работы с общественностью и технологическим сообществом, предоставляя продукты с открытым кодом.
Можно назвать и иные проекты и уже существующие формы обмена знаниями в области новейших технологий, обмена студентами, совместных разработок стран БРИКС ради соответствия науки и производства современным требованиям.
Поиск лучшей современной модели экономики обусловлен еще и тем, что прежние модели, особенно та самая, универсальная, на которую возлагались большие надежды, привели к растущему расслоению обществ и становящемуся опасным неравенству.
«Страны БРИКС с совокупной численностью населения свыше 3 миллиардов человек будут определять повестку мирового развития уже в ближайшие десятилетия, но для достижения текущего уровня социально-экономического развития западных стран им предстоит пройти сложный и длительный путь, решив одну из важнейших проблем – проблему высокого социального неравенства», - сказал аместитель начальника Управления научно-исследовательских работ Аналитического центра при Правительстве Российской Федерации Александр Голяшев, выступая перед слушателями Всероссийской научно-образовательной программы «Школа БРИКС».
Убежден, что новая, современная модель экономики, отвечающая меняющимся условиям нашего существования, а с нею и обновленное обустройство общественных отношений, будут формироваться в процессе сочетания естественной конкуренции стран мира со все более тесным общением народов, взаимопроникновением их достижений, коллективного освоения опыта друг друга, как бы этому ни мешали нынешние, к сожалению, многочисленные конфликты интересов. БРИКС в этом смысле – хороший пример.
