Дмитрий Косырев, политический обозреватель РИА Новости – специально для ИнфоБРИКС
Об этом факте из эпохи зарождения дружбы России и Индии, думаю, не писал никто. Дело было – нет, не в 1947 году, когда – 13 апреля, за 4 месяца до провозглашения независимости Индии Москва установила с ней дипломатические отношения. А позже, в июне 1955 года, когда все началось уже всерьез – в СССР приехал Джавахарлал Неру и его дочь Индира Ганди.
Был банкет. Эпоха уже царила хрущевская, знаменитые кремлевские пиры только разворачивались во всем своем великолепии: столы, на которых все ломилось - громадные осетры, поросята, горы мяса и овощей… Сегодня трудно даже представить себе, сколько всего за этим стояло – и только-только зарождавшаяся идея того, что СССР становится сияющим городом на холме для начинавших тогда появляться, десятками, новых государств; и амбиции лично Никиты Хрущева как великого аграрника…
Но Неру есть не стал – только оторвал веточку винограда, свешивавшуюся с десертной вазы.
И никто не понимал, что происходит. Объяснили (потом) члены индийской делегации: у нас – бедная и голодная страна, есть такой обычай – съедать все, что стоит на столе, еда не должна пропадать.
Кстати, такой обычай был тогда и в СССР, который не просто помнил военный и послевоенный голод – страна тогда как раз начинала после этого голода отъедаться, еда становилась культом. Но – не на каждый день, а только в особых случаях. Обычай съедать все с тарелки и стола был и в моей семье в том числе. Я до сих пор ему, с переменным успехом, следую. Так что не столь уж мы отличались от тогдашней Индии по сути наших привычек и традиций – может только по реагированию на одинаковые ситуации.
Кстати, на прощальном банкете с Неру по завершении того визита на кремлевских столах были лишь гирлянды цветов, а еду разносили.
Я к тому, что ведь ничего не знали тогда друг о друге. И были одновременно и разными, и до странности одинаковыми.
По итогам поездки Неру началось то, что потом на долгие десятилетия стало физическим фундаментом советско-индийской дружбы – старания СССР создать экономическую базу для этой действительно бедной и индустриально отсталой тогда страны.
Опять та же идеология – центр мира это Кремль, в котором стоят ломящиеся от еды столы, и мы кормим всех.
А так ли это было? То есть для публики в СССР отношения с Индией и еще десятками стран и вправду выглядели как стратегические, мы создаем себе вторую (после соседей из Варшавского договора) линию обороны из не совсем своих, но дружественных государств. И – да, помогаем им стать сильнее.
Но вот 1993-1994 годы, компания, где я тогда работал, снимает помещения в грандиозном здании ГИПРОМЕЗа на Проспекте Мира. А расшифровываются эти буквы как «государственный институт по проектированию металлургических заводов». Да-да, тех самых Бхилаи и Бохаро, с которых начиналась индустриальная база Индии, оставшейся после независимости без «своей» - то есть британской – стали.
И я, подружившись с "аборигенами" здания, начинаю выяснять с ними, как это было, как мы всех кормили и развивали. И слышу: да вы что, это был предельно выгодный бизнес – мы благодаря этим заводам (не только в Индии) создали множество мощных и по тем временам современных отраслей по экспорту технологий, которые в целом приносили прямые доходы. А были еще косвенные – создание целого поколения людей, которые ехали в Индию (и прочие страны) и работали там, видели мир. Эпоха советского глобализма.
Настоящая дружба с Индией строилась благодаря тому, что мы с индийцами уже тогда друг про друга многое поняли.
А именно – что мы бедные, что мы при этом умные, что – неожиданно – очень хорошо друг друга понимаем.
Помните этот феномен, который так никто и не разгадал – дикая, бешеная популярность индийских фильмов в советскую эру? Вроде бы мы из совсем разных миров, но если те фильмы у нас так смотрели, то настолько ли они разные, эти миры?
Вообще-то здесь загадка, эта химия отношений разных народов. С одними народами ничего не получается вообще, ноль понимания, как с марсианами. С другими возникает невыносимое напряжение несогласия, которое гасится только вежливостью. С третьими – веками накапливающаяся униженная зависть, взаимное презрение и ярость (с европейцами, например). А с индийцами что-то странное: вроде бы на вид мы непохожи, но начинаешь общаться – и имеешь девяностопроцентную вероятность, что вы в общем-то понравитесь друг другу. И это знает каждый, кто хоть как-то соприкасался с индийцами в повседневной жизни.
Я впервые с ними соприкоснулся, поехав туда в 1999 году. И написал газетный материал под названием «Страна, которой не может быть». Да, я и сейчас не могу прийти в себя от изумления от того, что она все-таки существует – вот такая. Трудно перечислить заново все, что меня там тогда поразило, но было нечто вроде последнего впечатления. Полет домой, рейс Дели-Москва.
Вот когда я увидел эту толпу людей с вполне русскими лицами, но в оранжевых одеждах, с характерными хвостиками волос на выбритой голове, с барабанами и бубнами. Наши паломники, православные и не очень, неделями ходившие по святым местам древней индуистской религии.
Вы зайдите в любой индуистский храм – боги в зверином облике, боги с четырьмя лицами, глядящими на все стороны света (вот он, Брахма, стоящий в данный момент у меня на полке)… что может быть менее русским? Но за прошедшие почти 20 лет с момента моей первой встречи с паломниками толпы россиян, желающих прикоснуться к религии Индии, только выросли. Многие там попросту живут, нарушая визовой режим.
А главное – чувствуют себя с этой религией как дома (оставаясь при этом очень даже православными). Об индуизме можно рассказывать годами, но общее впечатление, что ключевые идеи его те же, что у христианства. Ненасилие и подавление собственного гнева, компромисс через диалог, вера в добро как часть изначально существующего во Вселенной нравственного миропорядка…
Лично знаком с человеком, возглавляющим общество, доказывающее индийское происхождение русского народа. И ведь факты там такие, что трудно с ними поспорить.
70 лет отношений, вроде бы, это долго, страны совсем другие, и мы, и индийцы изменились. Но посмотрите, в какую сторону. Вроде бы живем далеко друг от друга, сеть связей у нас не такая уж тесная (не как с Украиной, даже не как с Францией). Почему же тогда у России и Индии примерно в одно и то же время произошел буквально взрыв национального самосознания?
Все равно, что нет больше не только КПСС, правившей в СССР, но и Индийского национального конгресса – партии Неру, которая стояла у истоков нашей дружбы: партия если вообще уцелеет после серии поражений на выборах после 2014 года, то серьезно изменится. Ее место общегосударственной силы заняла национальная, фактически индуистская партия БДП. Ее успех пришел на волне общенародного увлечения индийцев, особенно молодого среднего класса, своими коренными ценностями – в том числе индуизмом, вместо «общечеловеческих ценностей».
Так это же Россия наших дней. Причем нет никаких признаков, что две наши нации как-то сговаривались это самое возрождение «организовать» совместно. Более того, большая часть наших народов и не знает, что мы как бы вместе переживаем взлет гордости за свои давние ценности.
Праздновать 70-летний юбилей наших отношений мы будем долго, в основном музыкой и танцами – как в индийском кино. Дипломаты и политики будут вновь и вновь искать слова для того, что происходило между нашими странами все эти годы. Вот такие, например: «Сегодня наше особое и привилегированное стратегическое партнерство охватывает все сферы сотрудничества и служит примером взаимовыгодных отношений для всего мира. Наша дружба охарактеризована полным доверием, взаимной выгодой и уважением к интересам друг друга. Наше сотрудничество распространяется на формирование нового мирового порядка, который отражает реалии 21-го века».
Это – из послания премьер-министра Нарендры Моди президенту Владимиру Путину.
Но речи официальных лиц – это верхушка здания. А вот откуда взялся у него фундамент, что это за загадка – расположенность друг к другу двух вроде бы совсем разных народов - да ведь мы до сих пор не знаем. Можем никогда и не узнать, но так интереснее.
