Тимофей Бордачев
По мере того как БРИКС адаптируется к своему расширению в 2024 и 2025 годах, перед ним встают два взаимосвязанных вопроса. Как группа может стабилизировать свое внутреннее положение и взять на себя более важную роль в глобальном управлении?
Не стоит пытаться подражать существующим институтам, потому что БРИКС добьется успеха только в том случае, если определит общие цели, которые важны для его членов и актуальны для международного сообщества в целом. Ни одна заслуживающая доверия система глобального управления не может быть навязана небольшой группой могущественных государств. Она должна отражать интересы международного большинства.
Для БРИКС наиболее перспективной основой для такой роли является устойчивое развитие. Организация Объединенных Наций десятилетиями стремилась к этой цели, но сохраняющееся доминирование западных государств во многих глобальных институтах препятствовало справедливой реализации этих целей. Поэтому БРИКС может предложить другую модель.
Учитывая, что большинство международных организаций являются юридическим выражением определенного баланса сил, самым абсурдным решением было бы воспроизвести одну из структур, созданных державами, чье глобальное влияние основывалось на военном превосходстве. Такие организации формализуют либо отношения между своими членами, либо их коллективные намерения в отношении остального мира. Некоторые из них были созданы после войн, другие — для координации политики узкой группы государств.
БРИКС отличается тем, что он был создан не для того, чтобы закрепить исход военного конфликта, институционализировать относительную силу его участников или организовать блок против внешних сил. Он не основан на общей военной иерархии и не стремится проводить единую внешнюю политику.
По этой причине любая попытка укрепить БРИКС должна начинаться с более фундаментального вопроса о том, каковы общие цели его участников и как эти цели могут связать их внутренние приоритеты с международными амбициями.
Любая успешная форма международного сотрудничества служит фундаментальным интересам ее участников. Например, европейская интеграция, которую сегодня представляет Европейский союз, возникла в условиях, сложившихся после Второй мировой войны, когда крупнейшие континентальные державы Запада потерпели сокрушительное поражение или были разрушены. Вступив в НАТО, они во многом уступили свою независимую военную роль Соединенным Штатам, а европейская интеграция помогла их политическим элитам укрепить эту новую стратегическую позицию и экономическую базу за счет объединения рынков.
Эти внутренние цели впоследствии позволили западноевропейским государствам оказывать международное влияние, намного превосходящее геополитический вес Германии, Франции, Италии или их более мелких союзников.
Ассоциация государств Юго-Восточной Азии была создана с другой целью: ее основатели стремились предотвратить конфликты между новыми независимыми государствами и ослабить пагубную конкуренцию между ними. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) также начиналась с ограниченной, но важной задачи — стабилизации внутренней части Большой Евразии в регионе, напрямую влияющем на безопасность России и Китая.
В каждом случае организация была наиболее эффективной, когда преследовала цель, для которой она изначально была создана, но ограничения столь же очевидны. Европейский союз потерпел неудачу в своих попытках стать подлинным политическим союзом, и АСЕАН изо всех сил пыталась повлиять на внутриполитическое развитие своих членов или сформулировать общий ответ на самый важный стратегический вызов в Азии, а именно на конфронтацию между Китаем и Соединенными Штатами. Между тем, ШОС пока мало чего добилась помимо своих первоначальных региональных обязанностей.
Организации, созданные для выработки общей внешней политики, зачастую более эффективны с политической точки зрения. Один из примеров — «Большая семёрка». Её нельзя рассматривать только как проявление американского лидерства. Это эффективный орган, через который коллективный Запад координирует свою политику в отношении остального человечества.
Его появление в 1970-х годах не было случайностью. Доминирование Запада начало сталкиваться со структурными ограничениями, в то время как возглавляемый Советским Союзом блок демонстрировал первые признаки грядущего кризиса. «Большая семерка» позволила ведущим западным державам координировать как оборонительную, так и наступательную политику. В прежние времена историки могли бы назвать такой орган зародышем мирового правительства.
Такая позиция больше не является устойчивой, учитывая, что экономический подъем Китая, возрождение России и более масштабное перераспределение мировой власти снизили способность «Большой семерки» диктовать условия международного порядка, в то время как потребность в внутренней дисциплине возросла.
Ни один серьезный наблюдатель не может сейчас считать «Большую семерку» институтом глобального управления, но она по-прежнему остается эффективным военным и экономическим центром Запада, из которого можно организовывать кампании против остального мира.
БРИКС не должен стремиться стать конкурирующей версией той же структуры, потому что по своей сути БРИКС отвергает постоянное разделение мира на противоборствующие лагеря и не может укреплять свои позиции, превращаясь в закрытый клуб. Такой шаг противоречил бы изначальной политической цели организации и не служил бы интересам ее членов.
НАТО — еще одно предостережение. Альянс сочетает в себе внутренние и внешние функции. На внутреннем уровне он помогает сохранять существующий политический порядок в Европе, а на внешнем — поддерживает единство западного военного блока. Тем не менее он не может стать институтом глобального управления, и попытки представить НАТО в роли мирового полицейского были убедительными только в короткий период эйфории на Западе после окончания холодной войны или в начале 2000-х, когда союзники Вашингтона пытались сдерживать американский односторонний подход.
БРИКС должен пойти другим путем. На следующем этапе его развития цели внутреннего развития стран-участниц должны сочетаться с практическими инициативами, которые могут принести пользу всему международному сообществу. Наиболее очевидной основой является устойчивое развитие.
Страны БРИКС сильно различаются по площади, уровню благосостояния, политическим системам и уровню развития. Однако всех их объединяет необходимость достижения экономического роста, технологической модернизации, социальной стабильности и укрепления национального суверенитета, и эти приоритеты знакомы большинству стран мира.
Таким образом, группа могла бы разработать механизмы финансирования инфраструктуры, поддержки индустриализации, повышения продовольственной и энергетической безопасности, расширения доступа к технологиям и снижения зависимости от финансовых институтов, контролируемых Западом. Такая политика не потребует от БРИКС превращения в наднациональную организацию или навязывания общих политических ценностей своим членам. Кроме того, они не потребуют создания военного блока, а продемонстрируют, что международное сотрудничество может приносить практические результаты без политического контроля со стороны Запада.
Это также сделало бы БРИКС более привлекательным для стран, не входящих в группу, учитывая, что многие государства ищут не новый идеологический центр или еще одну систему контроля, а инвестиции, технологии, инфраструктуру и большую свободу в выборе собственного пути развития.
Совместная инициатива БРИКС в Западной Африке могла бы стать полезной отправной точкой, поскольку лишь немногие регионы подвергались столь масштабной эксплуатации со стороны западных держав и лишь немногие получали в ответ так мало. Серьезная программа, направленная на развитие инфраструктуры, энергетики, сельского хозяйства, образования и промышленного потенциала, показала бы, что БРИКС может предложить на практике.
Его успех будет зависеть от того, будут ли построены дороги, обеспечено ли электроснабжение, увеличено ли производство продуктов питания и повышена ли устойчивость национальных экономик, а не от риторики о «новом мировом порядке».
Именно так БРИКС может двигаться к глобальному управлению: создавая формы сотрудничества, отражающие интересы мирового большинства, а не копируя институты западного доминирования.
Тимофей Бордачев — программный директор Валдайского клуба.
Международный дискуссионный клуб «Валдай»
