Индонезия все активнее выходит за пределы привычного для россиян образа туристического направления. Для России это уже не только курорты Бали, но и один из перспективных партнеров в Азии — в энергетике, торговле, парламентской дипломатии и многосторонних форматах вроде БРИКС. Индонезия при этом старается не выбирать сторону в противостоянии великих держав: там говорят о своей «свободной и активной» внешней политике, развивают отношения и с Россией, и с США, а на фоне кризиса на Ближнем Востоке ищут новые решения для энергетической безопасности. О том, как Индонезия видит сотрудничество с Россией, зачем стране БРИКС и какую роль российские туристы и предприниматели играют на Бали, «Лента.ру» поговорила с председателем Совета представителей регионов (верхней палаты парламента) Индонезии Султаном Бактиаром Наджамудином.
- Кризис на Ближнем Востоке изменил глобальные торговые и энергетические маршруты. Как Индонезия адаптируется к этой новой реальности?
Султан Бактиар Наджамудин: Последствия глобального энергетического кризиса, вызванного продолжающейся войной, ощущает не только Индонезия. С похожими потрясениями сталкиваются многие страны — в энергетике, сельском хозяйстве, промышленности и других сферах. Правительство Индонезии отвечает на это отраслевыми антикризисными планами.
Мы верим, что этот экономический ураган скоро стихнет, потому что даже сами участники войны пострадают гораздо сильнее, если она не закончится
- Индонезия договорилась о поставках нефти и газа из России и одновременно увеличила импорт СПГ из США. Как стране удается развивать сотрудничество с разными центрами силы и не становиться заложником геополитического противостояния?
Россия и США — хорошие друзья Индонезии.
Мы не занимаем чью-либо сторону, потому что Индонезия была одним из основателей Движения неприсоединения и придерживается доктрины свободной и активной внешней политики
Мы ни в коем случае не можем позволить геополитическому противостоянию взять нас в заложники
Индонезия — суверенное государство, и наша внешняя политика по Конституции должна служить национальным интересам.
Кроме того, соглашения Индонезии с Россией об импорте энергоносителей, будь то нефть или природный газ, основаны прежде всего на деловых расчетах. Тот же принцип действует и в наших деловых отношениях с Соединенными Штатами.
- При этом отношения России и Индонезии в последние годы заметно активизировались. Какие сферы имеют наибольший потенциал для развития — энергетика, торговля, технологии, сельское хозяйство, образование или оборона?
Все сферы, которые вы назвали, уже включены в Декларацию о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Республикой Индонезия. Ее подписали 19 июня 2025 года в Санкт-Петербурге по итогам переговоров президента Владимира Путина и президента Прабово Субианто на полях 28-го Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ).
Развитие сотрудничества во всех этих направлениях важно для того, чтобы вывести наши двусторонние отношения на новый уровень.
- Но какую практическую выгоду Индонезия видит в развитии отношений с Россией? Что Россия может предложить Индонезии в долгосрочной перспективе? Нам нужно воплотить содержание Декларации в жизнь — на благо обеих стран. И это особенно важно в условиях быстрых геополитических изменений и неопределенности. Более чем за 76 лет дипломатических отношений Россия и Индонезия стали достаточно зрелыми партнерами, чтобы проходить через разные потрясения на мировой арене.
Мы можем предложить друг другу конкурентные преимущества в разных сферах, чтобы укрепить наши экономики. И сейчас самое время это сделать
Индонезия стала членом БРИКС. Что послужило мотивацией для этого решения и какие первые результаты оно уже принесло стране?
Как я уже сказал, Конституция Индонезии требует, чтобы внешняя политика была направлена на защиту национальных интересов.
Наша внешняя политика движется туда, куда ее ведут национальные интересы. Сейчас это направление — БРИКС
Мы стали членом этого объединения потому, что трансрегиональное сотрудничество — хороший способ использовать экономические возможности и потенциал такого формата. С января 2025 года, когда Индонезия вступила в БРИКС, мы видим, что отношения со всеми странами — участницами объединения успешно развиваются.
- Какие риски Индонезия учитывала при вступлении в БРИКС? Как западные партнеры отреагировали на этот шаг?
Вступление страны в региональный или трансрегиональный форум всегда должно быть результатом тщательного анализа. То же самое относится и к решению Индонезии присоединиться к БРИКС.
- БРИКС часто называют голосом Глобального Юга, но в группу входят очень разные страны с разными интересами. Что может их сплотить?
Взаимное уважение и доверие должны быть главным условием единства взглядов внутри БРИКС, особенно когда речь идет о благополучии людей в странах-участницах. Не менее важна согласованность действий в защите справедливости и равенства, в том числе за пределами БРИКС.
Лично я не стал бы использовать термины вроде «Глобальный Юг», «Западный Север» или любые другие обозначения, которые несут разделительный смысл
Мы живем в многополярном мире. Региональные и трансрегиональные объединения не могут ограничивать гибкость стран-участниц в защите их национальных интересов за пределами таких форматов.
- Заместитель руководителя администрации президента России Максим Орешкин говорил, что Индонезия и Вьетнам могут стать «сердцем глобального экономического роста». Как вы оцениваете это утверждение? Что может позволить Индонезии стать одним из центров мировой экономики?
Максим Орешкин был прав, когда говорил об Индонезии и Вьетнаме как об одних из центров мировой экономики. Уже сегодня эти две быстрорастущие экономики привлекают много иностранных инвестиций. В 2025 году Индонезия получила 55,4 миллиарда долларов прямых иностранных инвестиций, а Вьетнам — 38,42 миллиарда долларов.
Обе страны входят в АСЕАН — огромный рынок с населением 684,5 миллиона человек, что к концу 2025 года составляло 8,5 процента населения мира. АСЕАН стабильна для долгосрочных инвестиций, а Индонезия и Вьетнам идут по верному пути, чтобы привлечь еще больше капитала, включая перенос производств из Европы, других стран Азии и южной части Тихоокеанского региона.
- Индонезия, особенно Бали, остается одним из самых популярных направлений для российских туристов и тех, кто живет там долгое время. Как присутствие россиян — туристов, предпринимателей и специалистов — влияет на местную экономику и общество?
Да, я хорошо знаю о присутствии российских туристов, предпринимателей и специалистов на Бали. Многие из них ведут там бизнес и вносят вклад в местную экономику, в том числе создают рабочие места для индонезийцев.
Как и в других странах, все иностранцы в Индонезии должны полностью соблюдать правила и законы принимающей страны. Правоохранительные органы не делают различий между гражданами Индонезии и иностранцами.
При этом я рад, что «Аэрофлот» увеличил частоту регулярных рейсов на Бали: все больше россиян приезжают в Индонезию, они считают нашу страну своим вторым домом.
Добавлю, что в 2025 году Индонезию посетили 178 434 россиянина. Это рекордный рост — почти на 30 процентов по сравнению с 2024-м.
- Какой, на ваш взгляд, через 10-15 лет должна быть основа российско-индонезийских отношений и более широкого стратегического баланса в Азии?
Наши отношения будут только улучшаться во многих секторах и в ближайшие годы выйдут на новый уровень.
Расширение двусторонних связей, безусловно, поможет нам лучше понимать позиции, потребности и представления друг друга о будущем, даже в условиях стремительно меняющегося мирового порядка. А развитие российско-индонезийских отношений может способствовать более сбалансированной ситуации в Юго-Восточной Азии. Благодаря этому наши страны смогут поддерживать динамичное равновесие в Азии, основанное на равенстве, справедливости, долгосрочной региональной стабильности и сотрудничестве, а не на авантюрных маневрах, нарушающих мировой порядок.
