Сидхартх Раймедхи
Мнение, что индийско-американская торговая сделка угрожает индийско-российским отношениям, опирается на исторически сложившееся и во многом эмоциональное восприятие индийско-советских/российских связей.
По сути, торговое соглашение между Индией и США замышлялось с тем, чтобы повлиять на поставки российской нефти Нью-Дели. Если восстановление торговли с США потребует прекращения торговли энергоносителями с Россией, то не нанесет ли это серьезного ущерба историческим связям с Москвой?
Некоторые утверждают, что это нарушает стратегическую автономию Индии и бросает вызов историческому стратегическому партнерству с Россией. Однако есть как минимум пять причин, почему эти доводы преувеличены. Отношения Индии с Россией куда прочнее торговли нефтью, начавшейся в 2022 году по сугубо коммерческим соображениям, и гораздо прагматичнее, чем предполагает привычная риторика об исторической дружбе и партнерстве. Более того, поскольку мирное урегулирование на Украине уже “на финишной прямой” (по крайней мере, по мнению Трампа), мы наблюдаем политику максимального давления на российские нефтяные доходы, что объективно ограничивает возможности Индии для маневра. Это сильно отличает нынешний момент от привычных ожиданий и усиливает важность краткосрочных мер по сравнению с долгосрочными внешнеполитическими доктринами.
Ранее я предрекал, что Индия наверняка — и это вполне логично — сократит закупки российской нефти к концу прошлого года. Это диктовалось снижением мировых цен на нефть, санкциями ЕС против продукции из российской нефти, а также вторичными пошлинами США. Недавние заявления и события указывают на то, что Индия наверняка сократит закупки российской нефти еще больше. Совсем до нуля они едва ли упадут — скорее всего, остановившись в диапазоне от 200 до 400 тысяч баррелей в сутки.
Не пора ли в таком случае начинать тревожиться об отношениях Индии и России — или даже опасаться возмездия Москвы в той или иной форме? Хотя осторожность никогда не бывает лишней, я утверждаю, что причин для пессимизма нет.
Не нефтью единой
Не может быть так, чтобы исторические и стратегические отношения между Индией и Россией были незыблемыми и в то же время настолько зависели от краткосрочных продаж нефти. В конце концов, отношения были “прекрасными” и до февраля 2022 года, когда российская нефть составляла всего 1-2% от общего объема импорта Нью-Дели. Следовательно, отношения наверняка останутся взаимовыгодными даже после того, как Индия прекратит закупать значительные объемы российской нефти. Поскольку российско-украинский конфликт, судя по всему, идет на убыль (или, по крайней мере, видоизменяется), мы наверняка увидим возвращение к привычному укладу. В конце концов, это будет означать сокращение или даже ликвидацию скидок на российскую нефть — которыми и были обусловлены увеличенные закупки.
Реальная "стратегическая автономия"
С 2022 года Индия решительно утверждает взаимосвязь между стратегической автономией и существенными закупками российской нефти. Это было необходимо с точки зрения господствующих норм, поскольку Запад морально осуждал Индию за “оппортунизм” и извлечение выгоды из конфликта — хотя сам же прямо или косвенно поощрял такие закупки ради стабилизации мировых цен на нефть. Однако Индия покупала российскую нефть по экономическим соображениям, а вовсе не потому, что Нью-Дели выполнял некие стратегические обязательства перед “историческим союзником”. Дело было скорее в дешевизне нефти, чем в самой России. Чтобы оправдать значительное увеличение закупок, в ход пошли формулировки о “стратегической автономии”. Это послужило своего рода “фиговым листком”, чтобы обозначить позицию, не подлежащую обсуждению, и вести переговоры с позиции силы. Опять же, по экономическим и коммерческим соображениям (а также стратегическим) с прошлого года российская нефть утратила часть привлекательности. Следовательно, и ее связь со “стратегической автономией” также значительно ослабла.
То же самое можно сказать и о позиции Индии в отношении “энергетической безопасности”. Российская нефть стала теснее связана с энергетической безопасностью с началом конфликта в феврале 2022 года, когда цены взлетели до 130 долларов за баррель и началась борьба за ограниченные ресурсы. Сегодня же на рынке переизбыток нефти, а цены падают, и связь между российской нефтью и энергетической безопасностью стала гораздо слабее, не сказать вовсе умозрительной. Однако, ровно по той же причине, если мировые цены на нефть в будущем вырастут, у Нью-Дели снова появится мощный сильный стимул увеличить закупки энергоносителей у России — возможно, после некоторых консультаций с США.
Риторика о дружбе с Россией
Мнение, что индийско-американская торговая сделка представляет собой угрозу для индийско-российских отношений, опирается на исторически сложившееся и во многом эмоциональное восприятие индийско-советских/российских связей, где во главе угла стоят верность, дружба и культурная близость. Однако в реальном мире отношения основываются на интересах (личных и взаимных) и удобстве. Иными словами, они носят практически полностью прагматический характер. Именно эти соображения вынудили Индию понять и принять крепнущие связи Москвы с ее противниками — Пакистаном и Китаем. Крепнущее стремление Москвы к нейтралитету в отношениях между Индией и Пакистаном в Нью-Дели ни для кого не секрет. В последние месяцы сообщалось, что в 2020-2021 годах Россия давила на Таджикистан, чтобы свернуть индийское присутствие на авиабазе Айни. И все же Нью-Дели не позволил этому испортить отношения, поскольку интересы России в этой среднеазиатской стране гораздо глубже, чем интересы Индии в этом регионе.
Отзывчивость и эмоциональная близость не отсутствуют как таковые, но служат скорее вспомогательными элементами, чем побудительными факторами. И в этом разрезе Россия всецело осознает, что экономическое и стратегическое будущее Индии связано скорее с Западом, чем с ней. Поэтому в недавних заявлениях Россия нащупала равновесие и критиковала скорее принуждение Трампа, чем корректировки Нью-Дели.
Даже несмотря на то, что нефтяное партнерство сворачивается, Нью-Дели и Москва стремятся заключить соглашение о мобильности граждан, которое облегчит въезд индийских работников в испытывающую потребность в рабочей силы Россию. Это имеет большое значение для Москвы, поскольку рабочие из Средней Азии на данном этапе менее желанны — да и сами они менее заинтересованы трудиться в России. В конце концов, столь уместный и своевременный разворот сам по себе свидетельствует о прагматичной гибкости, заложенной в наши отношения.
Неминуемые потери? Не обязательно
Индийско-российские отношения устойчивее и пластичнее, чем предполагают пессимистичные оценки. Российские эксперты и официальные лица, будучи образцовыми дипломатами, нередко демонстрируют больше понимания неизбежных ограничений во внешней политике Индии, чем доброжелатели с нашей собственной стороны. Опасаясь ухудшения отношений с Россией, Индия само того не желая, дает понять, что коммерческие соглашения с Москвой были скорее обязательствами, чем свободными сделками. Как ни парадоксально, это противоречит самому понятию “стратегической автономии”.
Сфера российско-индийских связей выходит далеко за рамки нефти и никогда не ограничивалась отдельными событиями и разрозненными эпизодами. Кроме того, за последние несколько лет мировая политика значительно изменилась. Это, несомненно, создало новые препоны и вызовы стремлению Индии к “стратегической автономии”. То, насколько Индии трудно избыть зависимость от ключевых полезных ископаемых из Китая, — лишь один из примеров новых проблем, которые сложившиеся структуры не хотят признавать. Пожалуй, еще одна проблема — чересчур четкая политическая манера Трампа. Стратегическая автономия, несомненно, нуждалась в некоторой корректировке — как и индийско-российские отношения за последние годы. В конце концов, текущие перемены потребовали большей гибкости, чем допускают доктрины, сложившиеся со времен окончания холодной войны.
Сидхартх Раймедхи — научный сотрудник Совета по стратегическим и оборонным исследованиям в Нью-Дели.
The Print / ИноСМИ
